Воспоминания свидетелей геноцида в Мараге

Apr 14th, 2016 | Раздел: В Азербайджане, Геноцид, Документация, Ксенофобия, Мнение

МарагаВ дни памяти жертв геноцида в Мараге Panorama.am представляет ряд свидетельств марагинцев.

10 апреля 1992 года, после трехчасовой артиллерийской подготовки, подразделения регулярной армии Азербайджана вторглись из азербайджанского населенного пункта Мир-Башир (ныне Тартар) в мирное карабахское село Марага. Нападение на село не было продиктовано военной необходимостью. Жертвами агрессии стали около 100 человек – в основном женщины, старики и дети.  Мирных жителей убивали самым жестоким образом: расчленяли, сжигали заживо, обезглавливали, бросали под танки, рубили топором. Около 50 человек были взяты в заложники, в том числе 9 малолетних детей. В плену многие марагинцы подверглись пыткам, унижениям и бесчеловечному обращению. Некоторые в дальнейшем были обменены, но судьба многих до сих пор не известна. Спустя почти две недели, 22-23 апреля, Марага подверглась повторному нападению, вернувшиеся на пепелище люди были вынуждены навсегда покинуть родное село. В настоящее время Марага находится под азербайджанской оккупацией. Баронесса Кэролайн Кокс назвала Марагу «современной Голгофой».

Подробности того, что произошло в этой некогда цветущей деревне 24 года назад – 10 апреля 1992 года, до сих пор леденят кровь и заставляют усомниться в том, что совершившие подобное имеют право именоваться людьми. Свидетельства спасшихся жителей, которые сегодня проживают в селе Нор (Новая) Марага, не оставляют сомнений в том, что произошедшее в карабахском селе в тот день полностью соответствует определению геноцида, данному соответствующей Конвенцией ООН. Армянская сторона еще в 1997 году представила в Комиссию по правам человека ООН документы и факты о трагедии Мараги. Тогда процесс не удалось довести до конца, однако в рамках проекта «Обыкновенный геноцид» армянская сторона намерена вновь представить Марагинскую папку в международные инстанции.

Отметим, «Марагу» напомнили и недавние события в селе Талыш (НКР), куда 2 апреля 2016г. удалось ворваться азербайджанским подразделениям, в числе которых были вооруженные до зубов наемники. Учиненные ими зверства, заснятые позже фоторепортерами, потрясли всю общественность. Азербайджанские диверсанты расстреляли пожилых мирных жителей Валеру Халапяна и его жену Размеллу, отрезали им уши. Они также расстреляли престарелую и беспомощную Марусю Халапян (1924 года рождения).

Полностью материалы можно найти на сайтах karabakhrecords.info и maragha.org.

Цовинар Григорян

«10 апреля я была в селе. Муж дежурил на границе. Рано утром он пришел и сказал, чтобы мы уходили, потому что им придется отступить и азербайджанцы войдут в село. Я была тогда беременна на 6 месяце, и мы все вместе – свекровь, золовка с маленькими детьми – пешком двинулись в сторону соседнего села Магавуз.

Мою подругу угнали в заложники. Я говорила с ее невесткой – сестрой брата, которая вместе с ней была в плену. Она рассказала, что их очень сильно мучили, избивали, не давали есть, продавали друг другу, заставляли работать, насиловали. После обмена подруга не хотела жить, была в невменяемом состоянии, ее с трудом вернули к жизни. Помню еще бывшую заложницу Риту Мнацаканян – она вся была в ожогах, об ее тело тушили сигареты. Неслучайно большей части вернувшихся давно уже нет в живых – они прожили после плена от силы пару лет.

Когда наши вошли в село, увидели, что оно полностью разрушено, сожжено, разграблено, многие жители убиты, повсюду валялись обезглавленные трупы, головы и  куски человеческих тел, обуглившиеся останки, брошенные под танки и раздавленные люди. Убили одновременно мать и сына, матери отрезали голову, сын пытался бежать, его поймали и тоже убили. Много семей они так уничтожили… Не жалели даже стариков – одного бросили под танк, он ходил с палкой, плохо видел и плохо соображал».

Cветлана Погосян

«Вечером  9 апреля 1992 г. начались обстрелы. На следующий день напали на село. Я спряталась в яме, а вечером бежала в деревню Магагис. Затем снова вернулась в Марагу, где все было сожжено и разрушено. Одну женщину зарубили и сожгли так, что я только по одежде узнала, что это Варя. Ее мужа убили недалеко от нее, убили также их дочь и ее свекровь, а двоих внуков угнали в заложники. Их потом обменяли.

Я искала своих дочек, а потом узнала, что обеих – Карине с двумя детьми – 2-летним Нареком и грудной Лелей – и Зарине с двумя детьми – 4 и 6 лет – угнали в заложники. 17 апреля мы через Красный Крест узнали, что Зарине и Барсегян Гезал с детьми хотят обменять на трупы азербайджанцев. Муж поехал на обмен. На обратном пути они подорвались на мине, всех ранило – мужа, дочь, детей.

Мы привезли их в Мартакертскую больницу. Дочери сделали сложную операцию, ампутировали стопу левой ноги. Но рана в области живота оказалась смертельной и через день она умерла. Перед операцией все спрашивала меня: “Мама, что это за взрыв был? Помню, что папа приехал за нами… А где мои дети?” Я ответила, что с детьми все в порядке, они живы. У одного из ее сыновей – ему 2 годика было – была повреждена спина, у второго – 4-хлетнего – оказалась сломана нога. После операции дочь все просила привести к ней детей. Ее очень сильно мучили в плену, дети до сих пор не знают… Я многого не рассказываю, есть вещи, о которых знаю только я. У нее вся грудь была обожжена сигаретами, на шее – две ножевые раны, мочки ушей разорваны. Я спросила – почему, она сказала, что сережки сорвали прямо с ушей и разорвали мочки. Перед смертью Зарине сказала мне, что Карине жива, ее свекровь тоже. Деревню постоянно обстреливали, но нам помогли похоронить ее в саду нашего дома.

Наверху в горах все деревни были заброшены. Мы оставались там, потому что в Мараге невозможно было жить из-за обстрелов. Я спускалась на 15 километров вниз, чтобы принести детям поесть. Ничего из своего имущества нам вывести не удалось, все было разграблено и сожжено».

Карине Погосян

«После «сумгаита» у нас постоянно были инциденты. Они крали скот с пастбищ, останавливали наших водителей и отбирали машины, – все время была напряженность. Первый обстрел был в январе 1992 года и после этого все переместились жить в подвалы. Мы сооружали баррикады из мешков с песком, чтобы снаряды не попадали в дома, вырыли в земле убежища. До нас все время доносились слухи о нападениях на фермы, на виноградарей, пастухов. Первая жертва появилась осенью 1991 года: проводившего сев тракториста убили выстрелом прямо за рулем.

Моему сыну было тогда 3 годика, дочери – год и четыре месяца. В тот день, 10 апреля 1992 года, азербайджанцы ворвались в наше село. Детей вырвали у меня из рук. Когда их отнимали, я была как сумасшедшая, поэтому многого не помню. Нас выводили из деревни пешком, толкали вперед, таскали и волокли людей за собой. Помню, что по пути видела несколько изуродованных, изрубленных тел и узнала своих односельчан. С нами было много заложников. Не только из нашего блиндажа, но и других уголков села. Я видела, как толкали вперед мою свекровь и одну пожилую женщину, нашу соседку. Нас всех собрали в середине деревни, и там я видела их в последний раз.

Потом раздался выстрел, я оглянулась, но никого не увидела  – убили или нет, не знаю. Возле одного дома с подвальным окном на уровне земли нескольких женщин повалили на землю, прямо в сорняки и крапиву, и говорили: “В этом доме спрятались ваши парни. Кричите, пусть они выйдут, иначе вас убьем”. А они молчали. Потом меня уволокли, и я услышала выстрел. Повернулась – они лежали на земле. Но потом, когда наши вошли в село, их трупов не нашли.  Неизвестно, убили их или угнали, до сих пор о моей свекрови нет никаких сведений.

Ночь и следующий день нас содержали всех вместе. Постоянно наставляли оружие и угрожали, что убьют. В эти минуты мне хотелось, чтобы меня побыстрее убили, чтобы я ничего больше не чувствовала. Был даже момент, когда я хотела незаметно взять оружие, убить себя и покончить с этим кошмаром. На следующий день они сказали, что собираются хоронить своих нескольких погибших и на их могиле нас зарежут. Но не тронули, может, увели ребят, не знаю. Одну молодую женщину из нашего села какие-то люди увели, сказали – на обмен. Из тех, кто был со мной там, я больше никого не видела. Не знаю, что с ними стало – может, и правда зарезали на могилах, застрелили или еще что-то сделали. Там были женщины, дети, старики и молодые ребята из разных деревень.

Потом меня бросили в багажник “Жигулей” и повезли в Барду. Там один азербайджанец сказал, что его сын попал в плен, и он хочет меня обменять. На 4-й день он нашел моего сына Нарека и привел ко мне. Он нашел также Карена, сына моей сестры, и привез к матери, Зарине. Обещал найти и Лелю, мою годовалую дочку. Я написала письмо родным и написала имя его сына – Ахундова Гафиза, чтобы они нашли. Мы оставались у них 3 месяца, тайно, в разных местах, чтобы не знали, что в деревне есть армяне.

9 июля меня с сыном обменяли в деревне Тог Гадрутского района. Я нашла родных в Степанакерте. Наша деревня была оккупирована. Мы стали искать Лелю. От нее оставалась одна фотография. Мы передали азербайджанцам фото и данные дочки и нам сообщили, что ребенок находится в детдоме. Но еще год и 7 месяцев пришлось убеждать всех, что это мой ребенок. Обменяли ее 21 октября 1993 года, когда Леле было уже 3 годика. Она, конечно, не узнала меня, не подошла. Не хотела отпускать руку няни из детдома. А няня еще упрекала меня за то, что я, мол, сама отдала ребенка в детдом.  Но я в тот момент ничего не чувствовала и только считала минуты, чтобы забрать дочку и уйти. Девочка не хотела ко мне идти, и даже заплакала за няней. Потом уже постепенно привыкла. Но долго еще была запугана, как увидит военного или машину – начинала плакать…

О моем муже и его отце мы до сих пор ничего не знаем. Их взяли живыми, но что дальше с ними стало – неизвестно».

Эльмира Саакян

«10 апреля мы были дома. Наполнили мешки песком и забаррикадировали ими первый этаж. Все соседи укрылись у нас. На рассвете начали бомбить Марагу. Мои муж и сыновья были на передовой, защищали село. Во время боя возле кладбища мужу прострелило щеку, но он обвязал рану шарфом и продолжал воевать. Там и погиб. Село покинули и спаслись только те, кого предупредили, но многие не знали о нападении и не успели убежать. Они остались в убежищах, и их всех либо убили, либо угнали в заложники – детей, женщин. Мы смогли вовремя уйти.

Вернувшись в село, мы увидели, что там текут реки крови. Какая там Марага – Мараги и в помине не было… Дома разграблены и сожжены, люди перебиты, ничего не осталось. Некоторых детей избили, убили, сожгли, других взяли в плен. Что они делали с попавшими к ним в заложники молодыми женщинами и девушками – невозможно рассказать. У вернувшихся из плена женщин тела были сплошь в ранах от прижиганий сигаретами.

Никто в Карабахе так не пострадал, как марагинцы. Нигде женщин и детей так не мучили и не убивали, как в Мараге. Никому на долю не выпало столько испытаний, сколько пришлось пережить марагинцам. Дома были сожжены, маленьких детей забрали в заложники, стариков сжигали заживо, бросали под танки. Одному старику отрезали голову и повесили ее на сельской площади.

О каком примирении с ними после всего этого может идти речь? Это кровопийцы, с которыми невозможно помириться после того, что они сделали с нами. Я потеряла мужа и сына в войне, многие марагинцы потеряли в те дни своих родных – убитых или пропавших без вести. И никто из нас не захочет мириться с ними. Что только они не творили с нами, а теперь им еще и земли отдавать? Ради чего? С чего это я должна им что-то отдавать? Не отдадим, не дождутся! Пусть меня на этом месте расстреляют – мы свои земли отдавать не собираемся! Начнут войну – я сама возьму автомат и пойду воевать. Но землю не отдадим!»

Араик Григорян

Еще до рассвета начался обстрел. Вначале установками типа Алазань, которые в советское время использовались против града, потом пушками и из танков. Люди начали в панике уходить из села в направлении верхних деревень, всюду переполох, уходили с детьми на руках, транспортом, пешком. До верхней деревни, приблизительно за 3-4 километра от Мараги, яблоку негде было упасть. Транспорт в основном использовался ополченцами, защищавшими село на передовой, поэтому женщины, старики, дети пешком уходили из села, чтобы спастись от обстрелов.

Около 12 дня они начали уже подходить. Вначале вошли танки, потом отряды бандитов и мародеров. Входили с разных сторон. Начали поджигать дома. Всех, кто встречался им по пути, – будь то мирный житель или ополченец, они убивали или уводили в заложники. Многие жители прятались в вырытых во дворах земляных убежищах. Все, кто там скрывался – старики, женщины, дети, мужчины были убиты либо угнаны в плен.  Если даже внутри никого не было, но дом был армянский, только по этой причине они исступленно разрушали его, ломали утварь, грабили имущество и поджигали. Встречая по пути домашних животных, обращались с ними с такой жестокостью, что невозможно представить себе – только потому, что их держали армяне. Одного старика из нашего квартала, его Мушегом звали, привязали к танку и тащили по земле километра три. Армяне –  христиане, – все, значит, надо убивать и разрушать.

Троих братьев вместе с матерью взяли в плен. Их увезли в Мир Башир, оттуда в Барду, где одного из братьев обменяли. Он рассказал о том, что в плену к ним относились, как к животным, не как к людям, рассказал о мученической гибели своего брата Гагика, который вел себя в плену очень смело и мужественно и на все оскорбления азербайджанцев отвечал тем же. За это его наказали лютой смертью: привязали к рельсам и пустили по нему поезд.  О судьбе матери и третьего брата до сих пор ничего неизвестно.

Напомним, 10 апреля 1992 года, после трехчасовой артиллерийской подготовки, подразделения регулярной армии Азербайджана вторглись из азербайджанского населенного пункта Мир-Башир (ныне Тартар) в мирное карабахское село Марага. Нападение на село не было продиктовано военной необходимостью. Жертвами агрессии стали около 100 человек – в основном женщины, старики и дети.  Мирных жителей убивали самым жестоким образом: расчленяли, сжигали заживо, обезглавливали, бросали под танки, рубили топором. Около 50 человек были взяты в заложники, в том числе 9 малолетних детей. В плену многие марагинцы подверглись пыткам, унижениям и бесчеловечному обращению. Некоторые в дальнейшем были обменены, но судьба многих до сих пор не известна. Спустя почти две недели, 22-23 апреля, Марага подверглась повторному нападению, вернувшиеся на пепелище люди были вынуждены навсегда покинуть родное село. В настоящее время Марага находится под азербайджанской оккупацией.

Источник: Panorama.am

Тэги: , , , , , ,

Оставить комментарий